Маяковская галерея

Среднее время чтения: 3 минут(ы)

Пуанкаре

Мусье!

Нам

ваш

необходим портрет.

На фотографиях

ни капли сходства нет.

Мусье!

Вас

разница в деталях

да не вгоняет

в грусть.

Позируйте!

Дела?

Рисую наизусть.

По политике глядя,

Пуанкаре

такой дядя. —

Фигура

редкостнейшая в мире —

поперек

себя шире.

Пузо —

ест до́сыта.

Лысый.

Небольшого роста —

чуть

больше

хорошей крысы.

Кожа

со щек

свисает,

как у бульдога.

Бороды нет,

бородавок много.

Зубы редкие —

всего два,

но такие,

что под губой

умещаются едва.

Физиономия красная,

пальцы — тоже:

никак

после войны

отмыть не может.

Кровью

двадцати миллионов

и пальцы краснеют,

и на

волосенках,

и на фрачной коре.

Если совесть есть —

из одного пятна

крови

совесть Пуанкаре.

С утра

дела подают ему;

пересматривает бумажки,

кровавит папки.

Потом

отдыхает:

ловит мух

и отрывает

у мух

лапки.

Пообрывав

лапки и ножки,

едет заседать

в Лигу наций.

Вернется —

паклю

к хвосту кошки

привяжет,

зажжет

и пустит гоняться.

Глядит

и начинает млеть.

В голове

мечты растут:

о, если бы

всей земле

паклю

привязать

к хвосту?!

Затем —

обедает,

как все люди,

лишь жаркое

живьем подают на блюде.

Нравится:

пища пищит!

Ворочает вилкой

с медленной ленью:

крови вид

разжигает аппетит

и способствует пищеваренью.

За обедом

любит

полакать

молока.

Лакает бидонами, —

бидоны те

сами

в рот текут.

Молоко

берется

от рурских детей;

молочница —

генерал Дегут.

Пищеварению в лад

переваривая пищу,

любит

гулять

по дороге к кладбищу.

Если похороны —

идет сзади,

тихо похихикивает,

на гроб глядя.

Разулыбавшись так,

Пуанкаре

любит

попасть

под кодак.

Утром

слушает,

от восторга горя, —

газетчик

Парижем

заливается

в мили:

— «Юманите»!

Пуанкаря

последний портрет —

хохочет

на могиле! —

От Парижа

по самый Рур —

смех

да чавк.

Балагур!

Весельчак!

Пуанкаре

и искусством заниматься тщится.

Пуанкаре

любит

антикварные вещицы.

Вечером

дает эстетике волю:

орамив золотом,

глазками ворьими

любуется

траченными молью

Версальским

и прочими догово́рами.

К ночи

ищет развлечений потише.

За день

уморен

делами тяжкими,

ловит

по очереди

своих детишек

и, хохоча

от удовольствия,

сечет подтяжками.

Похлестывая дочку,

приговаривает

меж ржаний:

— Эх,

быть бы тебе

Германией,

а не Жанной! —

Ночь.

Не подчиняясь

обычной рутине —

не ему

за подушки,

за одеяла браться, —

Пуанкаре

соткет

и спит

в паутине

репараций.

Веселенький персонаж

держит

в ручках

мир

наш.

Примечание.

Мусье,

не правда ли,

похож до нити?!

Нет?

Извините!

Сами виноваты:

вы же

не представились

мне

в мою бытность

в Париже.

Adblock
detector